Полный текст онлайн: все 6 песен, вступление («У лукоморья дуб зелёный…») и посвящение

Волшебная сказка о любви, подвигах и колдовстве в духе русских былин.

• Год написания: 1818–1820
• Жанр: сказочная поэма
• Главные герои: Руслан, Людмила, Черномор, Финн, Рогдай, Фарлаф, Ратмир

Посвящение

Для вас, души моей царицы,
Красавицы, для вас одних
Времен минувших небылицы,
В часы досугов золотых,
Под шёпот старины болтливой,
Рукою верной я писал;
Примите ж вы мой труд игривый!
Ничьих не требуя похвал,
Счастлив уж я надеждой сладкой,
Что дева с трепетом любви
Посмотрит, может быть украдкой,
На песни грешные мои.

Вступление

У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом;
Идёт направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.

Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей;
Там лес и дол видений полны;
Там о заре прихлынут волны
На брег песчаный и пустой,
И тридцать витязей прекрасных
Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской;
Там королевич мимоходом
Пленяет грозного царя;
Там в облаках перед народом
Через леса, через моря
Колдун несёт богатыря;
В темнице там царевна тужит,
А бурый волк ей верно служит;
Там ступа с Бабою Ягой
Идёт, бредёт сама собой;
Там царь Кащей над златом чахнет;
Там русский дух… там Русью пахнет!
И там я был, и мёд я пил;
У моря видел дуб зелёный;
Под ним сидел, и кот учёный
Свои мне сказки говорил.
Одну я помню: сказку эту
Поведаю теперь я свету.

Песнь первая

Дела давно минувших дней,
Преданья старины глубокой.
В толпе могучих сыновей,
С друзьями, в гриднице высокой
Владимир‑солнце пировал;
Меньшую дочь он выдавал
За князя храброго Руслана
И мёд из тяжкого стакана
За их здоровье выпивал.

Не скоро ели предки наши,
Не скоро двигались кругом
Ковши, серебряные чаши
С кипящим пивом и вином.
Они веселье в сердце лили,
Шипела пена по краям,
Их важно чашники носили
И низко кланялись гостям.

Слились речи в шум невнятный;
Жужжит гостей весёлый круг;
Но вдруг раздался глас приятный
И звонких гуслей беглый звук;
Все смолкли, слушают Баяна:
И славит сладостный певец
Людмилу‑прелесть и Руслана
И Лелем свитый им венец.

В унынье, с пасмурным челом,
За шумным, свадебным столом
Сидят три витязя младые;
Безмолвны, за ковшом пустым,
Забыты кубки круговые,
И брашна неприятны им;
Не слышат вещего Баяна;
Потупили смущённый взгляд:
То три соперника Руслана;
В душе несчастные таят
Любви и ненависти яд.

Один — Рогдай, воитель смелый,
Мечом раздвинувший пределы
Богатых киевских полей;
Другой — Фарлаф, крикун надменный,
В пирах никем не побеждённый,
Но воин скромный средь мечей;
Последний, полный страстной думы,
Младой хазарский хан Ратмир:
Все трое бледны и угрюмы,
И пир весёлый им не в пир.

Вот кончен он; встают рядами,
Смешались шумными толпами,
И все глядят на молодых:
Невеста очи опустила,
Как будто сердцем приуныла,
И светел радостный жених.

Но тень объемлет всю природу,
Уж близко к полночи глухой;
Бояре, задремав от мёду,
С поклоном убрались домой.
Супруг
Восторги чувствует заране;
И вот они настали…
Всё смолкло.

И снова терем пуст и тих;
Встаёт испуганный жених,
С лица катится пот остылый;
Трепеща, хладною рукой
Он вопрошает мрак немой…
О горе: нет подруги милой!
Хватает воздух он пустой;
Людмилы нет во тьме густой,
Похищена безвестной силой.

Ах, если мученик любви
Страдает страстью безнадёжно,
Хоть грустно жить, друзья мои,
Однако жить ещё возможно.
Но после долгих, долгих лет
Обнять влюблённую подругу,
Желаний, слёз, тоски предмет,
И вдруг минутную супругу
Навек утратить… о друзья,
Конечно, лучше б умер я!

Однако жив Руслан несчастный.
Но что сказал великий князь?
Сражённый вдруг молвой ужасной,
На зятя гневом распалясь,
Его и двор он созывает:
«Где, где Людмила?» — вопрошает
С ужасным, пламенным челом.
Руслан не слышит. «Дети, други!
Я помню прежние заслуги:
О, сжальтесь вы над стариком!
Скажите, кто из вас согласен
Скакать за дочерью моей?
Чей подвиг будет не напрасен,
Тому — терзайся, плачь, злодей!
Не мог сберечь жены своей! —
Тому я дам её в супруги
С полцарством прадедов моих.
Кто сыщет дочь? — Мой меч, мой трон,
Моя любовь — тому награда!»

Песнь вторая

Днепра стал тёмен брег отлогий;
С востока льётся ночи тень;
Туманы над Днепром глубоким;
Пора коням их отдохнуть.
Вот под горой путём широким
Широкий пересекся путь.
«Разъедемся, пора!» — сказали, —
Безвестной вверимся судьбе».
И каждый конь, не чуя стали,
По воле путь избрал себе.

Что делаешь, Руслан несчастный,
Один в пустынной тишине?
Людмилу, свадьбы день ужасный,
Всё, мнится, видел ты во сне.
На брови медный шлем надвинув,
Из мощных рук узду покинув,
Ты шагом едешь меж полей,
И медленно в душе твоей
Надежда гибнет, гаснет вера.

Но вдруг пред витязем пещера;
В пещере свет. Он прямо к ней
Идёт под дремлющие своды,
Ровесники самой природы.
Вошёл с уныньем: что же зрит?
В пещере старец; ясный вид,
Спокойный взор, брада седая;
Лампада перед ним горит;
За древней книгой он сидит,
Её внимательно читая.

«Добро пожаловать, мой сын! —
Сказал с улыбкой он Руслану. —
Уж двадцать лет я здесь один
Во мраке старой жизни вяну;
Но наконец дождался дня,
Давно предвиденного мною.
Мы вместе сведены судьбою;
Садись и выслушай меня.

Руслан, лишился ты Людмилы;
Твой твёрдый дух теряет силы;
Но зла промчится быстрый миг:
На время рок тебя постиг.
С надеждой, верою весёлой
Иди на всё, не унывай;
Вперёд! мечом и грудью смелой
Свой путь на полночь пробивай.

Узнай, Руслан: твой оскорбитель
Волшебник страшный Черномор,
Красавиц давний похититель,
Полнощных обладатель гор.
Ещё ничей в его обитель
Не проникал доныне взор;
Но ты, злых козней истребитель,
В неё ты вступишь, и злодей
Погибнет от руки твоей.
Тебе сказать не должен боле:
Судьба твоих грядущих дней,
Мой сын, в твоей отныне воле».

Наш витязь старцу пал к ногам
И в радости лобзает руку.
Светлеет мир его очам,
И сердце позабыло муку.
Вновь ожил он; и вдруг опять
Вновь ожил он; и вдруг опять
На вспыхнувшем лице кручина…
«Ясна тоски твоей причина;
Но грусть не трудно разогнать, —
Сказал старик, — тебе ужасна
Любовь седого колдуна;
Спокойся, знай: она напрасна
И юной деве не страшна.
Под кровом вечной тишины,
Среди лесов, в глуши далёкой
Живут седые колдуны;
К предметам мудрости высокой
Все мысли их устремлены;
Всё слышит голос их ужасный,
Что было и что будет вновь,
И грозной воле их подвластны
И гроб и самая любовь.

Но есть волшебницы другие;
Их дев я видел удалые,
Вдали от суетной молвы,
Они, безмолвны и унылы,
Как очарованные, мчатся
Вдоль берегов Днепра седого;
Им внемлют с трепетом стада,
И месяц с ласковым вниманьем
Над ними медлит иногда.
Одна из них — прости, родная! —
Меня любила, как сестра;
Она мне тайная сестра…
Но — слушай: если уж Людмилу
Судьбы обрекнули в добычу
Тому злодею — Черномор,
То он, поверь мне, не найдёт
В её любви своей отрады.
Он будет терзаться, страдать
И всё не в силах обладать.
Она ж, невольница уныла,
Забудет горести свои,
Привыкнет к участи постылой,
И — утешится… прости!»

Так говорил мудрец; Руслан
Внимал, и взором вдохновенным
В грядущем счастье видел он.
«О старец! — молвил он, — скажи,
Где отыскать мне Черномора?
Где замок? в какой стороне?»
— «О витязь! — отвечал мудрец, —
Не скоро путь твой совершится;
Много трудов, много бед
Тебе на свете предстоит.
Но ты, борясь с судьбой суровой,
Не падай духом благородным,
Иди вперёд, иди вперёд!
Судьба тебя не позабудет…»

И вот Руслан уж на коне,
Вооружён, душой вознесён;
Он царской дверью на крыльцо,
А там на двор, а там в седло,
И быстро мчится на восток.

Песнь третья

Меж тем, никем не зрима,
От нападений колдуна
Волшебной шапкою хранима,
Что делает моя княжна,
Моя прекрасная Людмила?
Она, безмолвна и уныла,
Одна гуляет по садам,
О друге мыслит и вздыхает,
Иль, волю дав своим мечтам,
К родимым киевским полям
В забвенье сердца улетает;
Отца и братьев обнимает,
Подружек видит молодых
И старых мамушек своих —
Забыты плен и разлученье!
Но вскоре бедная княжна
Своё теряет заблужденье
И вновь уныла и одна.

Рабы влюблённого злодея,
И день и ночь, сидеть не смея,
Меж тем по замку, по садам
Прелестной пленницы искали,
Метались, громко призывали,
Однако всё по пустякам.

Но день настал: она, тоскуя,
На небо пасмурное глядя,
Вздохнула, голову склоня,
И вдруг… о радость! видит — прямо
Перед ней Руслан! Он, он родной!
Она в слезах, дрожа, немая,
К нему на шею упадает…
Но что-то странное с ней стало:
Она дрожит и не встаёт,
Глаза раскрыты, взор живёт,
Но неподвижен; бледность смерти
На личике её видна…
Руслан в отчаянье, в слезах
Лобзает руки, плечи, очи,
Зовёт её… Но нет, нет мочи
Ей пробудиться. В горестном крике
Он меч свой вынимает вдруг,
Чтоб с жизнью кончить все страданья…

Но в этот миг — очарованье!
Людмила дышит, оживает,
Открыла очи, узнает
Своего Руслана милого,
И с криком падает в объятья
Любви и счастья дорогого.

Песнь четвёртая

О радость! верный конь Руслана
Несётся с шумом по холмам;
Вдали уж виден шпиль высокий,
И башни замка Черномор.
Герой наш, духом укреплённый,
Летит к убежищу влюблённой.

Вдруг — шум в долине. Он внимает:
И видит — кто‑то выезжает.
То не злодей, не карла злой,
Не демон — нет, то был герой,
Могучий витязь, полный славы,
Чей меч не раз в бою кровавом
Врагов Руси смирял сурово.

То был Ратмир. Но не в бою
Они сошлись — в любви одной
Была причина их волненья.
И вот, забыв вражду и мщенье,
Друзьями стали вновь они,
И к замку вместе подошли.

Песнь пятая

Всё тихо — в замке тьма глухая;
Лишь ветер воет, завывая.
Руслан, с надеждою живой,
Пробрался в замок роковой.
Где ж Людмила? В светлой зале,
Усыпальницей вдруг стали
Её мечты. Она лежит,
Как ангел неба, но молчит,
Не дышит, бледна, холодна…
Руслан в отчаянье, в слезах;
Он кличет: «Милая, проснись!
Открой глаза, к любви склонись!..»

Но нет ответа. В горестном крике
Он меч свой вынимает вдруг,
Чтоб с жизнью кончить все страданья…
Но в этот миг — очарованье!
Людмила дышит, оживает,
Открыла очи, узнает
Своего Руслана милого,
И с криком падает в объятья
Любви и счастья дорогого.

А карла? В страхе убежал,
Колдовство его пропало.

Песнь шестая

И вот — в долине отдаленной
Князь с юной спутницей своей,
Спутницей, милой и бесценной,
Спешит к отчизне дорогой.
Уже вдали, за синей далью,
Мелькают стены городские,
Башни Киева златые…
И скоро шумные друзья
Встречают их у врат столицы:
Владимир, свита, молодцы,
И радость, счастье без границы!

И снова пир, и снова звон,
И снова мёд, и снова чаши;
И в сердце князя — светлый сон,
И нет ни горя, ни печали.

Но что же стало с остальными?
Рогдай погиб в неравном бою,
Фарлаф, раскаявшись в вине,
Прощён был князем в тишине;
Ратмир нашёл своё блаженство
В любви, в покое, в тишине.

И так, друзья, конец сказанья:
Любовь и доблесть — вот венцы!
Кто верен был — найдёт признанье,
Кто честен был — получит счастье.

Эпилог

Так, в добрый час! теперь, друзья,
Позвольте с вами распрощаться.
Я рад был вам хоть как-нибудь
В досужий час позабавиться.
Пусть будет сказка эта впрок:
Кто любит — тот сумеет ждать,
Кто верит — тот не будет знать
Ни страха, ни сомненья.

Конец.

Читайте также:

Сказка о золотом петушке

Сказка о медведихе

Читать другие сказки Пушкина

Биография А.С.Пушкина